Day 1.

Не суть важно. 

Просто их осталось 143. До чего точно сказать не могу. Считал Роман, одному ему это и известно. Но точно до чего-то страшного. Возможно, до мая. Возможно, до Питера.

Так вот, он первый.
28 января. 
Кадр первый, дубль первый.  
Поехали.

(А дальше никому не нужная чепуха. Боюсь, ненужная даже мне.) 

17 листов самым мелким шрифтом и без абзацев. Сразу после конца артикуляции начинается что-то ещё. Ни точки, ни пробела ничего нет. Понимай как хочешь. 
Итак, сегодня ознакомились с артикуляцией. Всё хорошо. Мягкие согласные? Да хер с ними даже читать не буду, что в них сложного… «ль» как «ль» Думал я. А нет. Упорно не могу произнести «рь.» Всё что угодно, но тут вешайся. Мало того, что не вибрирует, так вообще не произносится. Потом ко мне подключилось ещё три человека. И мы сидели вчетвером и не могли произнести этот звук. Так то. 
Дальше паузы, ударения, знаки и их выражение в тексте… Интонация вниз вверх. И бла бла бла. Вроде легко. Но не у Бродского.

— Тут голосом вверх…
— А нужно опустить.
— Ох уж этот Бродский…
— Мне послышалось, или ты сказал уродский?
— Именно такой.

Полчаса разбирали две строчки. С диким смехом, иначе никак.
Дошли до дыхания и резонанса и издохли. Нет, пожалуй, лучше в окно безнадежным «ребенком.» 
Драматургию сегодня не трогали. Историю тоже.

Осталось 143 дня.

И куча книг.

P.S. Мы будем петь и смеяться, как дети,
Мы будем трахаться на каждом проспекте.

Обсудить у себя 4