J.

— Ну, мне лучше.
Моя голова занялась другим человеком с подачи Фрейда. 

А раньше я не мог. Не мог до тех пор, пока не дошёл до главы, которую собирался пропустить. Главу из книги, которую я собирался закрыть. Но нескольких слов было достаточно, чтобы не отложить её. Это та самая книга, которая столько раз упоминалась в его биографии. 

И этот отрывок, который я вспоминал сегодня. Напевал. Зачитывал. Слушал в его исполнение. Я не думал о нём. Я не помнил о нём. Я не воспринимал его как человека, с которым я пытаюсь отождествлять себя. Я воспринимала его как голос. Текст. Слова. Звук. 

И вот, он человек. Такой же живой, как и я. Стоит передо мной. Улыбается мне. Хотя нет, никогда не думала, что он может улыбаться. И всё же он улыбается. В его волосах тёплый весенний ветер. В этом ветре горячая пыль с Дороги. Это 60-е. Это сейчас. Вот он, человек, с которым я пытался идентифицировать себя. И он так похож на меня. Там, внутри. Те же демоны раздирают его изнутри. Тот же выбор мучает его по утрам. И он курит, чтобы научиться жить с этим. 

Идентификация амбивалентна с самого начала, она может служить выражением нежности, равно как и желанием устранить. (с)

Мой идеал становится моим желанием. (Я обнимаю его за плечи по ночам. Я не могу представить нас вместе. Вдвоём. Должен существовать кто-то один. Мы настолько близки, что от соприкосновения начинаем ненавидеть друг друга.) Становится моим желанием. Желанием обладать им. Задушить его. Коснуться его. Ощутить в этом прикосновение всё. Целый мир не стоит этого. Разорвать его когтями на части. Мы слишком похожи. Должен быть кто-то один. 

Обсудить у себя 9