Категория: Гермина в Аду.

Вдох - выдох, я - не я. (с)

А ночь… коротка настолько,
Что вот уже стали тусклы
Костра взлетевшие искры,
В котором сжигают письма..

Вот сегодня обязательно нужно это написать. Оно мучительно. Впрочем, мучительно… видимая часть этого отдаёт некоторым <...> и откровенной наглостью. Что правда мучительно для меня. То, другое… волнами, идущими из глубины, отбивает ритм ногтями по столу и клавиатуре. Это дрожь в моих руках. Её причина там глубоко. И это тоже мучительно.

Мне не нравится ни та, ни другая сторона, это совсем не то, что можно было препарировать, вычленяя какие-то обрывки слов и складывая их в каком-то определённом порядке. Определённом совсем не мной. Но те, что могли бы определять порядок сами, лишь признают его власть. Это достойный повод не винить себя в столько вычурной и вульгарной писанине. Это не я играю в слова. Это мной играют в слова.

Алиса начинает пешкой, а Чёрная Королева объясняет ей, как… А вот перечитайте. Возьму роль Шалтая-Балтая и скажу, что слова подчиняются мне. И означают именно то, но вот выстраиваю их в этом порядке, кажется, совсем не я. А жалование им платить… Ох, я не помню. Перечитайте.

Я слишком заигралась. Или мной заигрались. В меня заигрались. А кто-то дёргает за нити и пальцы попадают именно в те клавиши. Но иногда ошибаются. И тогда есть backspace. Но ошибаются они лишь от той дрожи в руках..

Мы заигрались в слова. Я и тот, кто дёргает за ниточки. Всю ответственность за сказанное свалят на меня, а я не хочу. А потому — мы.

Но и возвращаться не к чему. Совсем не к чему. Разве что к тому, что теперь я понимаю некоторые её слова адресованные не мне, но всё же дошедшие до меня… но это всё равно страшно.

Не хочу писать это в тетрадь. В тетради никто не увидит. В тетради можно откровенно назвать причину этих мучительных… Но именно этого я и не хочу. Не хочу называть причин. Даже для себя. Не хочу смотреть себе в глаза, фиксируя этот взгляд на листах бумаги. Не хочу больше никогда заглядывать в эти глаза. Не оставлять следов этого взгляда с пропастью в нём. Потом… потом это будет уже другой взгляд. Потом всё приблизится к развязке. Потом я всё узнаю. И я не хочу оставлять возможности потом снова взглянуть в эти глаза и понять, что они уже чужие.

Ведь кто знает, какой станет развязка. Кто знает, какой стану я.

И теперь бы я не хотела… но я оставляю достаточно потайных троп и обходных путей для своего отвращения. Я очерчиваю силуэт этого, пытаясь избежать его точного изображения. Потому как нельзя изображать таких картин. Есть третья причина — презрение. К себе. К тому, что я пытаюсь сейчас написать и пытаюсь не написать. За эту откровенную бездушную пошлость, что лезет из всех щелей. А я допускаю. Более того, лишь поэтому и пишу.

Обсудить у себя 4