Категория: Гермина в Аду.

Без заголовка

Ручки и Карандаши давно не ношу. Бумаги нет. То, что когда-то желадо писать теперь иногда отзывается мыслями, что рождаясь мгновенно умирают. Я писала о проклятье. Последний раз писала о нём. Это была моя попытка… Но нет, я не хочу… Не этого. Когда он написал мне, я поняла, что просто не будет. Поняла, во что ввязалась и уже не смогла повернуть назад. А если бы и смогла оборвать диалог… А если есть предназначение, то какой смысл бегать от своего проклятья? Я не жалуюсь. Я уже бессмысленно бегала. Совершенно бессмысленно, пытаясь понять, предназначено ли оно мне или я могу убежать. Не смогла.

Это последний пост здесь.

Если я и стану что-то писать ещё, то вряд ли на публику. Вряд ли на публику моего проклятья. Не знаю, когда он прочитает. Но может, это ему хоть что-то объяснит. Объяснит почему я не могу.

Остальное… Остальное — моё подавленное состояние и дезориентация в пространстве от феников-забвеников. После того, что мне наговорили, я не знаю, что есть я. Есть ли я. И была ли я когда-то. И нужно ли ехать тому, в чём нет надобности, ибо это не то.

Я вспомнила той ночью на 18ое января странные строчки. Те, что оставались непонятыми несколько лет.

Иначе мне не интересна суть,
Иначе мне не интересны слезы,
Ты скажешь это всё когда-нибудь,
Поняв, что это слишком поздно.

Иначе не имеет смысла мир,
Всё станет прахом, мы с тобой бессмертны.
Всё только дым, и души наши дым,
А у кого-то пепел сигареты. 

Иначе, проклятье моё, так было бы иначе.
Но это был неправильный сонет. В нём было ещё две строчки

С сердцем поэта.
Но этот орган сгнил.

 

Обсудить у себя 0