Колыбельная для Змея

Тут недавно свершилось чудо. Мы записали, ставшую впоследствии мне ненавистной, колыбельную. Она писадась для одного Змея, но раз уж… То пусть будет, как и всё творчество, принадлежать народу. 

Читать дальше
Комментариев: 7

Без заголовка

Ручки и Карандаши давно не ношу. Бумаги нет. То, что когда-то желадо писать теперь иногда отзывается мыслями, что рождаясь мгновенно умирают. Я писала о проклятье. Последний раз писала о нём. Это была моя попытка… Но нет, я не хочу… Не этого. Когда он написал мне, я поняла, что просто не будет. Поняла, во что ввязалась и уже не смогла повернуть назад. А если бы и смогла оборвать диалог… А если есть предназначение, то какой смысл бегать от своего проклятья? Я не жалуюсь. Я уже бессмысленно бегала. Совершенно бессмысленно, пытаясь понять, предназначено ли оно мне или я могу убежать. Не смогла.

Это последний пост здесь.

Если я и стану что-то писать ещё, то вряд ли на публику. Вряд ли на публику моего проклятья. Не знаю, когда он прочитает. Но может, это ему хоть что-то объяснит. Объяснит почему я не могу.

Остальное… Остальное — моё подавленное состояние и дезориентация в пространстве от феников-забвеников. После того, что мне наговорили, я не знаю, что есть я. Есть ли я. И была ли я когда-то. И нужно ли ехать тому, в чём нет надобности, ибо это не то.

Я вспомнила той ночью на 18ое января странные строчки. Те, что оставались непонятыми несколько лет.

Иначе мне не интересна суть,
Иначе мне не интересны слезы,
Ты скажешь это всё когда-нибудь,
Поняв, что это слишком поздно.

Иначе не имеет смысла мир,
Всё станет прахом, мы с тобой бессмертны.
Всё только дым, и души наши дым,
А у кого-то пепел сигареты. 

Иначе, проклятье моё, так было бы иначе.
Но это был неправильный сонет. В нём было ещё две строчки

С сердцем поэта.
Но этот орган сгнил.

 

Комментариев: 0

...

Сегодня ночью с четырех часов магический
театр — только для сумасшедших —
плата за вход — разум.
Не для всех. Гермина в аду.

Комментариев: 0

Из сказок я саван сотку.

А в воздухе дым ритуальных костров
Смешался с ночной тишиной.
Запахло смолой из уснувших лесов
И ты возвратился домой.


А в доме свеча горит на столе:
Сандал и полночная тьма.
И руны сложились в пепле из дней,
Пророча уснуть навсегда.

(проигрыш)

Погашенный свет и зов темноты,
И шёпот лесов за окном.
Пройдя сквозь стекло веленьем луны
Ночь в бархат окутала дом.
«А ты засыпай,» — вновь шепчет Старик
И руны бросает свои.
Нарушит твой сон то ли стон, то ли крик,
А может лишь смех тишины.

(1-ый припев)

(Забыт людьми путь упавшей звезды,
С рассветом в густые леса,
Ведут в никуда чужие следы
Во снах тебя ждёт пустота.
Но пусть хоть сейчас та звездная блажь,
И крупные капли дождя.
Старик воссоздал последний мираж
Из знаков луны и огня.)

(1-ый припев)

«Проснётся в беде уснувший на миг.
Из сказок я саван сотку»
Негромко сказал Волшебник-Старик
И в дом твой пустил темноту.
Осенняя ночь окутала сном.
Старик бросил в пламя свой знак.
А ты засыпай, не зная о том,
Что впредь не вернёшься назад.

(2-ой припев)

 

P.S.

1-ый припев

А ты засыпай, беспечный король,
Под шорохи сказок времён.
И сладкая ночь, и страшная боль,
Пускай не тревожат твой сон.


Безумец-Старик пусть шепчет слова,
Клянёт этот род на крови.
А ты засыпай. В объятиях сна
Ты будешь спасён от судьбы.

2-ой припев

А ты засыпай, беспечный король,
Под шорохи сказок времён.
И страшная ночь, и сладкая боль,
Пускай не тревожат твой сон.

Безумец-Старик пусть шепчет слова,
Клянёт этот род на крови.
А ты засыпай. Из этого сна
Назад не найдёшь ты пути.

Комментариев: 6

_

Ничего не осталось.
Даже тетради. Сначала не стало кому писать, а после и где. Здесь нельзя. Здесь больше нельзя. Им тоже больше нельзя. А тетрадь… а где она?
И всё равно я забыла то, что сегодня казалось важным.

Так зачем что-то писать, когда можно просто… забывать. Или забываться играми. А потом снова думать об этом. Но не писать, потому как не пишется. Каждый раз когда я начинаю это… слов не остаётся. А впрочем, приходит ряд эпитетов. Пошло, пафосно и вульгарно. Вот и всё. Так на что это писать. Тот факт, что это место посещаемо некоторыми персонами, невольно добавляет вычурности всем моим словам. И ненависти к себе, заодно.

А тем, что были, больше нет дела до моих слов. А с теми, что могли бы быть, у меня нет сил налаживать контакты. Я бы хотела… Но на это нужно столько сил. А потому я прекрасно разговариваю с собой. Теперь… теперь даже хуже. Я играю. Да, именно затем.

А какая, какая разница, что именно являет собой башня из слоновой кости? Я съехала из своей элитарной в весьма посредственную. А впрочем… я давно отстроила себе целый замок. С залами, башнями и садами. Куда бы я ни пошла, куда бы ни вышла, всё так далеко от нынешнего определения реальности. От прошлого тоже. Прошлое я не люблю ещё сильнее, чем настоящее. Именно за то, что там, там могло быть лучше. Воздух чище, а люди… Но я знаю, что было так же. И пуританка ничем не отличается от современной шлюхи. Они воспитаны временем. Более — ничего. Их мировоззрение и поведение определено.

Как гадко. Я лишена сладкой возможности думать, что просто ошиблась веком.
Почему обязательно нужно начинать? Хах. Я так долго оставляла предложения незаконченными, а теперь я просто не буду начинать. Оно бессмысленно.

Любая попытка поговорить с кем-то несмотря на то, что нет дела или сил, упирается в бессмысленность.

 

А я обиделась. А вот обиделась. На неё. Жаль, она не узнает. 
Доброй ночи.

Комментариев: 0

Мертвенный пепел лун в трауре неба..

Моя маленькая осень. Насквозь прочитанная музыкой и вокалом Вени. Ноты рассыпались звездами по тёмному осеннему небу. Нибелунги, у которых ничего не выйдет, вздыхали со страниц эпических книг.

Со дна Рейна виднелось золото. А может, это звёздами отражался его голос. Голос того, кто давно ушёл в неизвестность. Голос того, чьё имя ещё помнят здесь.

Всё было пропитано магией неизбежности: темные быстрые воды с затонувшим кладом и тёмное вечернее небо усыпанное звёздами. Нибелунг, ничего у тебя не выйдет. Всё, что остаётся — видеть его во снах. Его, ушедшего.

Рябиной за окном.

Комментариев: 0

Хельга, Хельга..

Ольга, Ольга… звучало над полями... 

Всё больше похоже на какие-то квесты с ограничением по времени, но правом выбора. Только про выбор мне не сказали, а значит лишили права выбирать. Всё случилось так, как случилось. И не самым лучшим образом. А, впрочем, я уже ничего не помню. Возможно, я буду помнить это потом. Когда-нибудь потом вспомню и буду бережно хранить. Сейчас… не рассудок, так бес. И я в какой-то лихорадке бросаю кости. Куда там до рассудка. У меня нет времени думать. И сил тоже нет. 

Хельга, Хельга…  

Комментариев: 0

Вдох - выдох, я - не я. (с)

А ночь… коротка настолько,
Что вот уже стали тусклы
Костра взлетевшие искры,
В котором сжигают письма..

Вот сегодня обязательно нужно это написать. Оно мучительно. Впрочем, мучительно… видимая часть этого отдаёт некоторым <...> и откровенной наглостью. Что правда мучительно для меня. То, другое… волнами, идущими из глубины, отбивает ритм ногтями по столу и клавиатуре. Это дрожь в моих руках. Её причина там глубоко. И это тоже мучительно.

Мне не нравится ни та, ни другая сторона, это совсем не то, что можно было препарировать, вычленяя какие-то обрывки слов и складывая их в каком-то определённом порядке. Определённом совсем не мной. Но те, что могли бы определять порядок сами, лишь признают его власть. Это достойный повод не винить себя в столько вычурной и вульгарной писанине. Это не я играю в слова. Это мной играют в слова.

Алиса начинает пешкой, а Чёрная Королева объясняет ей, как… А вот перечитайте. Возьму роль Шалтая-Балтая и скажу, что слова подчиняются мне. И означают именно то, но вот выстраиваю их в этом порядке, кажется, совсем не я. А жалование им платить… Ох, я не помню. Перечитайте.

Я слишком заигралась. Или мной заигрались. В меня заигрались. А кто-то дёргает за нити и пальцы попадают именно в те клавиши. Но иногда ошибаются. И тогда есть backspace. Но ошибаются они лишь от той дрожи в руках..

Мы заигрались в слова. Я и тот, кто дёргает за ниточки. Всю ответственность за сказанное свалят на меня, а я не хочу. А потому — мы.

Но и возвращаться не к чему. Совсем не к чему. Разве что к тому, что теперь я понимаю некоторые её слова адресованные не мне, но всё же дошедшие до меня… но это всё равно страшно.

Не хочу писать это в тетрадь. В тетради никто не увидит. В тетради можно откровенно назвать причину этих мучительных… Но именно этого я и не хочу. Не хочу называть причин. Даже для себя. Не хочу смотреть себе в глаза, фиксируя этот взгляд на листах бумаги. Не хочу больше никогда заглядывать в эти глаза. Не оставлять следов этого взгляда с пропастью в нём. Потом… потом это будет уже другой взгляд. Потом всё приблизится к развязке. Потом я всё узнаю. И я не хочу оставлять возможности потом снова взглянуть в эти глаза и понять, что они уже чужие.

Ведь кто знает, какой станет развязка. Кто знает, какой стану я.

И теперь бы я не хотела… но я оставляю достаточно потайных троп и обходных путей для своего отвращения. Я очерчиваю силуэт этого, пытаясь избежать его точного изображения. Потому как нельзя изображать таких картин. Есть третья причина — презрение. К себе. К тому, что я пытаюсь сейчас написать и пытаюсь не написать. За эту откровенную бездушную пошлость, что лезет из всех щелей. А я допускаю. Более того, лишь поэтому и пишу.

Комментариев: 0

Калигула, мой любимый Калигула.

О, Калигула. Мой любимый Калигула. Как же всё странно вышло. Этот мир всегда был сценой для абсурда. Так странно… странно, без тебя этого абсурда никто не замечал. Но, Калигула, откуда столько жестокости? Нет, я не понимаю, но желаю её. Она отвратительна и восхитительна. 

Эта ночь. Лёгкие шторы в голубоватом свете луны. И ты всё ещё любишь и ищешь её. Здесь кончается жестокость. Гаснет свет и закрываются двери. Ты ступаешь в залитый лунным светом сад. Здесь граница, за которой только отчаянье. Здесь больше нет дела до твоих дневных забот. Здесь больше нет дела до жестокости, порождённой злостью и бессилием.
Смотри — твоё отчаянье сегодня во всей красе. Смотри — у твоего отчаянье сегодня полнолуние. Всё утопает в его голубоватых лучах... 

Сон ли это?
Мой ли сон? 

Эти шторы, дрожащие на ветру. Изначально белые, но теперь с голубоватым отливом. Каменные колонны. И ты делаешь шаг в сад. Калигула. В эту дивную ночь, навстречу своей боли.
Подними голову. Ты видишь её? 

Сон ли это?
Твой ли сон? 

В сандалях на песок. Кай, Кай! Почему ты остался в этом мире один? Почему ты остаёшься? Ты знаешь этот цветок. Его так любят у вас. Неужели ты… веришь? 

Вот так бесшумно ты уходишь из моего сна. Не оставив мне ни своей жестокости, ни своей веры. Почему ты уходишь, Кай? 

Почему ты оставляешь меня одну среди колонн? Следи разлитого голубым мерцанием отчаянья? Неужели я лишь случайным свидетель этой муки? 

Мой ли это сон?
Сон ли это?
Но ты ушёл. 

Ушёл вглубь сада. Ушёл оставив лишь смутные воспоминания. Воспоминания о складках красного плаща скользнувшего с тобой во тьму. Воспоминания о складках белых штор, терзаемых порывами ветра. 

... 

… всё, что осталось — смутные воспоминания о струящейся ткани. Белой или красной. Не могу сказать точно.

Комментариев: 0

Никогда.

Это самое жестокое слово.
Это — то, что никто не хочет принять...

А зачем мне это?

Но на что мне это «должно быть», с которым у меня нет сил спорить.
Ведь если всё так, как должно быть… то зачем? Зачем я не пролистала Ваше фото той ночью? Что вернуло меня к нему и что дёрнуло обязательно написать Вам? Почему всё началось, когда оно ничем не закончится? Тем, что должно быть, а не тем, чего мы ждали всё это время. 

Нет, тогда… тогда в ту ночь мне так нравился этот фатализм. Всё было так странно и страшно, но в то же время прекрасно. И казалось, что это «должно быть» именно то. Именно то, чем венчается любая страшно прекрасная сказка. Именно то, что Вы зовёте совершенством. (Или я зову это совершенством?) 

Тогда, два года назад, я внезапно поняла, что это «должно быть» будет именно таким, но позже. 

Вот только теперь это доводит меня до истерик. Слишком жестоким оно вышло.

Комментариев: 0
Страницы: 1 2 3 4 5 6